Характеризуя языковую ситуацию в России на рубеже XVII-XVIII веков, с уверенностью можно утверждать, что из немногих сфер общественной жизни России XVII столетия, в которых так или иначе функционировал латинский язык, «лекарское искусство» являлось единственной сферой, где латынь доминировала полностью. В XVIII веке к прикладной «аптекарской» латыни добавились новые жанры: медицинское заключение, описание болезни, акт анатомирования, медицинский отчет и др. Интересы охраны здоровья требовали увеличения численного состава медицинского персонала, а это, в свою очередь, расширяло сферу применения латинского языка в медицинской практике. Высокая степень нормированности латинского языка, разработанная на латыни, и общепринятая система научных понятий делали латынь все еще необходимым условием для дальнейшего калькирования с него терминов и разного вида заимствований. К началу второй половины XVIII столетия российская наука вышла на систематизацию всех знаний о жизни и здоровье человека. Русский язык не был еще полностью готов к целостному описанию мира и выражению тонких оттенков философских и научных понятий.

В XVIII веке латинско-русский билингвизм являлся основной языковой приметой всей российской науки, а значит, и медицины. На латинском языке составлялись акты анатомирования человека или животного, описания болезней, «заключения», различные инструкции и «предписания», рапорты, докладные записки, учебная литература на медицинскую тему и т.д. Длительное параллельное функционирование и взаимодействие латыни и русского языка, особенно через переводы, трансформировалось в сосуществование двух противоположных тенденций: произошло, во-первых, значительное расширение функций русского языка и, во-вторых, значительное сужение к концу XVIII века функций латинского языка. Колоссальный объем переводов с латыни на русский обеспечивал постепенный, но верный рост научно-правовой силы русского письменно-литературного языка, что, по сути, лишало латынь статуса сакрального языка и придавало ему статус факультативного языка академической науки. Я.М. Боровский назвал XVIII век «эпохой гармоничного симбиоза латинского языка как международного и национальных языков как его равноценных и равноправных преемников». В развитие этой мысли и в качестве вывода по данному вопросу можно предложить коллективное мнение членов Вольного российского собрания, высказанное в 1774 году: «…долговременное учение чужестранных и мертвых языков… единственным было препятствием, что науки в Европе не могли заблаговременно распространиться. Усмотрели сие, наконец, некоторые народы; и хотя они думали, что природный язык удобным быть может для учения средством, однако в сем мнении были они осторожны: ибо не оставляли совсем ученых языков, зная сколь оные нужны к достижению наук на природном языке. Чего ради очищая грубость своих языков прилагали великое старание о приведении оных в правила; исправляли правописание, прилежно старались о изъяснении и толковании всех до художеств и наук принадлежащих слов и таким образом… не токмо языки многих народов были исправлены, но через исправление оных, и самый путь к достижению науки облегчен был».